Интервью Алберта Хаммонда с The Pierces

Привет, меня зовут Альберт. Это Кэтрин и Эллисон Пирс из The Pierces. Мы в Нью-Йорке, беседуем об их новом, четвертом альбоме. Так когда вы поняли, «мы хорошо звучим вместе, давай сделаем это»?

Эллисон: Я думаю, в глубине души мы всегда об этом знали, что рано или поздно мы займемся музыкой. Мы танцевали вместе в балете.

Так группа могла появиться в любой момент?

Эллисон: Да, в любой момент. Никогда не знаешь точно, это всегда неожиданно.

Да, как сюрприз.

Эллисон: Мы просто решили покончить с танцами и почти сразу создали группу.

Кэтрин: Мы начали играть на инструментах, на гитарах, репетировать играть вместе, писать свои песни. 

Эллисон: Наш первый концерт был в кафе.

Кэтрин: Да, и мы заметили, что людям это нравится.

Эллисон: Наш отец знал несколько человек, которые работали в студии, и мы начали записываться. Если кто-то из них слышит нас, большое им спасибо.

Вы играли чужие песни или свои?

Кэтрин: Одни были чужими, другие написали мы или наш отец. Но играли мы плохо. Мы были молодыми и очень радовались тому, что наши песни записывали на пленку.

Эллисон: Мы отдали наши демо-записи одному продюсеру в Нэшвиле…

Кэтрин: …он только что начал этим заниматься. И он прослушал нашу запись, которую получил по почте. Обычно продюсеры этого не делают. На ней было где-то 30 песен. Он все их прослушал и захотел встретиться. Просто благодаря этой глупой кассете. 

Эллисон: Мы перепробовали миллион названий для нашей группы, и ни одно не подходило. Но потом нам пришло в голову, что наши фамилии вполне подходят – The Pierces. И люди спрашивали нас: «Как вы придумали такое название?» Потом несколько компаний предложили нам контракт, и мы переехали в Нью-Йорк. 

Кэтрин: Я думаю, мы изменили здесь свой образ жизни, свой взгляд на музыку. На тот момент у нас не было ни лейбла, ни договора, ничего. Не было денег и никаких перспектив. Две фирмы предлагали нам контракты, но мы не хотели с ними работать. А затем появился замечательный, гениальный Роджер. Он привел нас к себе в студию, и сказал: «Делайте все, что хотите». До этого нам никто такого не говорил, мы были свободны. И атмосфера была подходящей. Так что, студия была оплаченной, крайний срок установлен. Нам сказали, как должны были звучать наши песни. И у нас не было никаких ограничений. Мы этим воспользовались, и сделали нашу дебютную запись.

Кэтрин: Так что мы сделали эту запись, мы очень выросли в плане музыки. Но это не привело к тому, что мы отправились в тур, так как у лейбла не было денег, и у нас все еще не было денег. Мы почувствовали, что зашли в тупик и стали думать о перерыве, чтобы заняться чем-нибудь другим, посмотрим, что случится. И мы сказали: «Ладно, давай отдохнем». На следующий день нам позвонил Гий… ээээмм… Гай Берриман и попросил сыграть на разогреве у Coldplay в Южной Америке. И мы остались.

Эллисон: Только ради этого. Но мы так и не сыграли, потому что тур постоянно откладывали. Но затем Гай и продюсер Coldplay Рик Симпсон (в то время мы обзавелись командой) попросили нас сыграть перед выступлением Coldplay на одном из их концертов. 

Эллисон: Мы сделали очень много демо-записей, когда были еще гаражной группой. Они были милыми, но у нас не было инструментов, только пара гитар. 

Кэтрин: И мы стучали по столу, хлопали в ладоши и щелкали пальцами.

Эллисон: Они были милыми и создавали определенную атмосферу. 

Какая песня из нового альбома вам нравится больше всего? И расскажите немного о ее создании. 

Эллисон: Надо подумать… Возможно “You’ll Be Mine” или "It Will Not Be Forgotten". 

Кэтрин: Я это хотела сказать!

Эллисон: (кривляясь) Боже мой! Что скажешь? Или я уже ответила на вопрос? 

Кэтрин: Мне кажется, что "It Will Not Be Forgotten" это лучшая песня Эллисон. Она воплощение того, что ты делаешь лучше всего. И “You’ll Be Mine”… Не думаю, что это типичная для меня песня, но она задает тон всему альбому. Она объединяет все песни. Когда я ее писала, у меня было столько эмоций.… Это как итог всего того, через что я прошла.

Ты пишешь песни быстро?

Кэтрин: Да, иногда это приходит буквально из ниоткуда, и это надо срочно записать. Все мои любимые песни, которые мы написали, создавались очень быстро, минут за 15. Они приходят неожиданно, их просто нужно развить и записать. Так не бывает, что ты думаешь «ага, напишу-ка я песню о том-то о том-то». Нет.

Кто-то из вас пишет слова, а кто-то музыку?

Эллисон: Мы пишем раздельно. Бывает так, что я напишу мелодию, но у меня ничего не выходит со словами, и Кэтрин мне помогает. Или…. Мы помогаем друг другу. Но начинаем писать не вместе.

Кэтрин: Когда мы пытаемся что-то писать вместе, без особых идей, это заканчивается плохо. 

Что вас еще нравится, кроме музыки?

Эллисон: Ну, мне нравятся долгие прогулки по пляжу, чтение…

Кэтрин: Нам обеим нравится читать. Такое глупое хобби…

Это не глупое хобби. Тот факт, что вы говорите об этом, значит, что чтение это не глупо. Для образованных людей (улыбается).

Кэтрин: Именно это я и хотела сказать (смеется). 

Чтение это круто!

Эллисон: Да, чтение это круто!

Кэтрин: Я люблю готовить, я люблю…

Эллисон: Знаешь, иногда нет ничего лучше, чем просто бродить по Нью-Йорку.

Кэтрин: Голой?

Эллисон: Голой.

Как вы думаете, чем будете заниматься в следующем году?

Кэтрин: Мы знаем, что мы будем в туре, что очень круто. У нас столько записей, и мы так никогда толком и не ездили в тур.

Что вам больше нравится запись в студии или  концерт?

Эллисон: Нет ничего лучше, чем хороший концерт. Но если концерт плохой, то это действительно отстой.

Кэтрин: То же и с записью песен. Повторяешь одно и то же снова и снова.

Перевод: Kasabian
Интервью с официального сайта thepiercesmusic.com
www.youtube.com/watch?v=1li3vRdM9ow