Поцелуи радиостанциям

Им выдавались большие авансы, им прочили большое будущее. За то недолгое время, что существовала группа Twiggys, у нее появилось немало поклонников. Но, не успев выпустить дебютный альбом, группа распалась.

Недавно до Musical-Express дошли слухи о скором возвращении Twiggys на сцену. Мы решили встретиться с лидером и бессменным участником группы, Антоном Вавиловым, чтобы лично все выяснить.

ME: Насколько известно, ты сменил фамилию. Почему?

Антон: (искренне удивляется) Да?

ME: Ну тебя же была Вавилов, а теперь…

Антон: Денёв

МЕ: В чём причина?

Антон: Какая-то перезагрузка произошла, апгрейд. Понятно, почему Денёв - в честь красивой женщины, а звучит по-русски. Как какой-нибудь Козлов, Рулёв. Я вообще давно хотел, а тут такой повод появился: после долгого перерыва что-то опять начало создаваться. Ну и я решил.

ME: А ты что, прямо по паспорту сменил? (удивляется ME)

МЕ: В этом году исполняется 10 лет группе Twiggys. Что-то изменилось за это время?

Антон: Все поменялось! Это одна из главных задач человека – меняться. Не понимаю людей, которые говорят: мы такие и любите нас вот таких. Человек растет и у него в голове что-то происходит. Самый банальный пример: я всегда говорил, что никогда не буду слушать диско, а сейчас слушаю и ничего – прекрасно! Хотя была полная уверенность, что все, что угодно, только не диско. Это самый простой пример, а на самом деле все гораздо глубже.

МЕ: А как ты начал слушать музыку? Тебя родители приучили?

Антон: Мои родители не были меломанами. У отца были какие-то катушки, помню одну: с одной стороны Wings, а с другой - четвертый альбом Black Sabbath. Никогда в жизни не видел, чтобы он их слушал, да и катушечного магнитофона не было. Еще были пластинки- Биттлз, советская эстрада, Пугачева - все, что тогда выходило. Но меня-то это все не интересовало. Я с детства увлекался минералогией, кристаллографией. Лет с восьми читал научные книги. Однажды прочитал книгу про жизнь Образцова - это кукольник такой был. Там было много дореволюционных иллюстраций, относящихся к тому времени. И мне тоже захотелось собрать артефакты уже своего времени. А тогда была перестройка, 87-ой год, наверное. И одним из артефактов времени была рок-музыка. Я не знал, что это такое. Все говорили: «Рок, рок – от него с ума сходят» и все такое. И однажды мы с отцом пошли в кино на фильм с Кинчевым - «Взломщик». И меня просто вышибло! Вот с этого момента, я по-настоящему увлекся рок музыкой. Лет в одиннадцать. Собирал все вырезки, слушал все, что попадало в руки.

МЕ: Тяжело было доставать музыку?

Антон: Я тогда только отечественную слушал, западную по друзьям. Я был подростком, а пластинки стоили... дорого они стоили. Откуда у подростка такие деньги? У меня был приятель, он трэш-метал любил, так я даже треш-метал слушал. Тогда любая крупица информации была на вес золота. По ночам слушал радио ради одной-двух песен, выписывал названия групп в тетрадочку. А потом в какой-то момент наступило разочарование.

Антон: Я слушал Дорз, Хендрикса, Джоплин, а потом послушал поздние группы и понял, что это не то, похуже. И я распродал свои пластинки. А потом появилась передача Троицкого на радио. Тогда-то я понял, что вообще ничего не знаю! Он поставил пятнадцать групп, а я ни одной из них не слышал. И я все начал по-новой.

МЕ: А как ты решил собрать свою группу?

Антон: Как и большинство подростков тогда, я слушал русский рок. И пытался писать умные песни, чтобы с поэзией, с надрывом, на гитаре перебор чтобы. А потом перестал писать, потому что это было не тем, что я хотел. Так было довольно долго, до брит-попа.

МЕ: И когда ты его услышал?

Тут-то Антон и оживает, будто подводил все время к этой теме.

Антон: Это интересная история. Я тогда тусовался в Плехановской академии. Не учился, а тусовался. Мы о музыке рассуждали, и тут ко мне подходит один чувак, из мажоров, и говорит, что якобы ему отец из Англии привез журнал Select. И дарит этот журнал мне. А тогда это была Библия брит-попа: если ты хотел знать все о брит-попе, ты должен был читать этот журнал, не NME, не Melody Maker. Там были интервью со всеми, кто только-только появлялся, а еще там был список 50 альбомов 94-го. А я опять ничего из этого не знаю! И я ходил, покупал в ларьках кассеты по списку. Конечно, меня сильно вставило тогда. У нас-то в стране таких групп не было. А потом на каком-то сборнике я услышал Гитары Стерео и выпал: вот это точно мое! Ну, и Мумий Тролль, конечно. Если учесть, что тогда вообще не было ничего, это был взрыв.

МЕ: И ты решил собрать группу?

Антон: Да. Сначала я года два просто придумывал название, плакаты рисовал, какая должна быть обложка... потому что играть было не с кем. А потом в магазине пластинок на Арбате, где я тогда работал, я познакомился с ребятами, так и появилась группа. 11 мая 99-го у нас был первый концерт. Вроде как день рождения.

МЕ: Помнишь первый концерт?

Антон: С трудом. Это была вечеринка, посвященная выходу кассет с синглами Смитс. Нас тогда было двое: я и гитарист. И нам помогали ритм-секция Гитары Стерео, которые прямо перед концертом выучили три песни. После к нам подошли ребята, сказали, что через десять дней День рождения Моррисси и пригласили поиграть. Только тогда понял, что группы-то и нет как таковой.

МЕ: Твиггиз выдавались большие авансы, а потом начало происходить что-то непонятное с составом. А дальше группа совсем развалилась. Что произошло?

Антон: Поначалу я был очень радужно настроен. Мы передавали наши записи в рекорд-компании, их слушали, некоторые даже предлагали какие-то контракты, но все они были совсем смешные. А потом один продюсер говорит: «Либо вы опоздали, либо идете впереди, но мы не знаем, что с такой музыкой делать». А время идет, музыканты взрослеют, и надо как-то определяться в жизни. Я понял - хорош, и тихо распустил группу.

МЕ: К вам часто применяли термин «fashion-pop». Как ты к нему относишься?

Антон: Я сам его и придумал. Он означает, что визуальный ряд является пятьюдесятью процентами от общего целого группы. Люди должны красиво одеваться, красиво держаться на сцене. Довольно смешно смотреть на команды, которые играют модную музыку, а выглядят как Шевчук в джинсах с вытянутыми коленками.

МЕ: Бытовало мнение, что в Твиггиз брали не музыкой, а внешним видом...

Антон: Да. В самом начале я Лену Кауфман взял в группу только по внешним данным. Я всегда говорил, что по улице музыканты могут ходить, как хотят, но на сцене должны выглядеть идеально. Все осложнялось тем, что на тот момент в Москве было человек 40, которые слушали такую музыку, весь индипендант этот. И нас, Твиггиз, сильно не любили, якобы мы клоуны какие-то, позорим гордое имя «инди». Да еще эти обвинения в гомосексуализме. Доходило до абсурда: если ты выступаешь накрашенный и в женских кофтах, то, конечно, голубой. Как будто не существовало ни Боуи, ни глэм-рока, ни Placebo. Но я никогда не прикрывался тем, что мы играем очень сложно. Я вообще считаю, что в поп-музыке важны две вещи: мелодия и грув. Если этого нет, тогда оправдываться нечем. У меня сейчас даже какая-то зависть, когда я вижу молодых ребят, которые ходят на концерты. Раньше о таком можно было только мечтать.

ME: Чем ты занимался после распада группы?

Антон: Да ничем. Сидел, рефлексировал, бухал, жаловался на судьбу, что меня не поняли. Потом стал заниматься диджейством, благо, коллекция была большая к тому времени. Я сделал несколько записей под названием «76», что-то в духе советской эстрады. Но на сцене я не выступал, да и сказать было нечего.

МЕ: А сейчас какие планы?

Антон: Во-первых, 10 лет группе. На Союзе должен выйти альбом со старыми записями: с обложкой, с буклетом - все красиво. Во-вторых, я хочу сделать новую программу. Сначала думал под другим названием, но потом понял - почему бы не Твиггиз? Затягивать не стану, думаю, уже осенью будет, что показать. Еще есть желание к фильму какому-нибудь музыку сделать, предложения уже есть.

МЕ: А ты общаешься с теми, кто играл в Твиггиз?

МЕ: Что же мы получим под вывеской «Твиггиз»?

Антон: Новых музыкантов. Например, с нами будет играть басист Мультфильмов.

МЕ: Что бы ты хотел пожелать людям, которые слушали и слушают Твиггиз?

Антон: Пожелать? Я спасибо сказать хотел. Люди подходят, говорят добрые слова, поддерживают. А пожелаю то, о чем Твиггиз всегда пели – любви, чтобы менялись, чтобы ошибались.