Интервью с IAMX: когда музыка становится врагом

Крис Корнер о депрессии, возрождении, искусстве, пустные и любви. 

5 декабря в московском Yotaspace и 6 декабря в питерском А2 выступит IAMX. Поклонники считают дни, готовят флешмобы и подарки, новый альбом получил хорошие отзывы, тур проходит весьма успешно. Однако подобный благополучный расклад не всегда был очевидным: двухгодичная пауза в творческой жизни Криса Корнера – лидера и автора проекта IAMX – была вызвана сильнейшей депрессией.

Сейчас он размеренно рассуждает о том времени, спокойно озвучивая самые страшные для артиста симптомы. «Музыка стала казаться мне врагом, я просто не мог прикасаться к ней», говорит Крис, собой и своим новым альбомом «Metanoia» наглядно демонстрируя, что проблема решена. С непосредственной помощью поклонников, зачастую слишком эксцентричных, но верных и очень любящих, IAMX продолжает свой крестный ход и рассказывает о нынешнем положении дел: о музыке, о бессоннице и знаке «Х» на карте.

- Итак, до концерта осталось всего несколько дней, напряжение среди поклонников растет. Впрочем, тебе не привыкать к такому раскладу – фанбаза у IAMX очень серьезная. Не тяжело ли это, выносить столько любви каждый вечер?

- Знаете, в этом вопросе я человек очень жадный: жадный до любви. Мне она всегда нужна, чем больше – тем лучше. Так что я выбрал для себя самую подходящую работу. То есть, такая любовь засчитывается, только если она настоящая, глубокая, – и, думаю, в этом вопросе мне тоже повезло. Особенно что касается России – здесь все более… насыщенное. Я могу вынести сколько угодно любви, на самом деле, если меня от нее отделяет хотя бы небольшое расстояние. Иначе я становлюсь довольно скромным, скованным. Наверное, поэтому я выбрал место на сцене.

- Чтобы всегда иметь достаточно личного пространства?

- Да, мне это нужно.

- Но кампания по сбору средств для выпуска альбома, которая завершилась успешно и дала возможность записать новый материал, вероятно, сблизила тебя со слушателями, убрала какие-то барьеры?

- Да, думаю, кое-что изменилось, я чувствую, как мы стали ближе друг к другу. Это одно из главных преимуществ, которые ты получаешь от краудфандинга – не только финансовую поддержку, чтобы записать альбом, ты также переходишь на совершенно другой уровень доверия со своими поклонниками. Ты ведь общаешься с ними напрямую: никаких агентов, лейблов. Это бесценно: люди готовы тебя поддержать, понимаете, деньгами, – а ведь они даже не слышали песни, которые ты хочешь записать! Это невероятно, связь со слушателями становится очень крепкой, глубокой. Я бы хотел продолжать действовать по такой схеме и дальше.

- У такого тесного общения могут быть и обратные стороны? Получается, как только песню слышат люди, она больше не принадлежит музыканту. Она принадлежит каждому слушателю в отдельности, с совершенно другим смыслом. Это не стало проблемой, учитывая, что твой альбом кажется очень… личным?

- Я думаю, это так: как только песню услышал кто-то еще, ты больше не можешь считать ее только своей. Она принадлежит всем, кто увидел свое отражение в ней, и уже тогда человек вкладывает и свой смысл в песню, и свою историю. Это нормально! Мой альбом действительно получился весьма личным, конкретно о состоянии, в котором я был – о депрессии, о психическом расстройстве, о бессоннице. Я думаю, что очень многие люди сталкивались с подобными проблемами, и надеюсь, что альбом может помочь и им. Я не так дорожу этими песнями, в каком-то смысле, я даже хочу отдать их кому-то, я ведь столько раз их слышал. Мне кажется, что я буду рад не слушать их больше никогда! Но, очевидно, это невозможно, ведь я пою их каждый вечер на концертах. Так что я правда счастлив, что эти песни теперь принадлежат кому-то еще, а не только безраздельно мне.

- Теперь, когда песни о непростом состоянии души опубликованы, когда альбом вышел – ты чувствуешь некое облегчение?

- Я не назвал бы это «облегчением», я получил огромное удовольствие, создавая их. Дело в том, что до того, как заняться альбомом, я проделал серьезную психологическую работу над собой, ведь около двух лет я просто не мог заниматься творчеством, я был не готов. Уже потом я стал сильнее, стал мыслить иначе – благодаря психологической помощи и терапии. И только тогда я занялся альбомом, который оказался совсем другим – делать его было проще. Обычно работа над новым материалом напоминает мучительный процесс рождения ребенка, но на этот раз все прошло очень гладко, было приятно писать этот альбом.

- Эти два года перерыва что-то изменили в плане творчества? Стали ли зрители иначе воспринимать тебя?

- Надеюсь, что да! Я бы хотел, чтобы меня увидели в каком-то другом, новом свете. Я специально пошел на это, выпустив такой альбом. Когда я заболел, я боялся музыки, не хотел к ней притрагиваться. Она казалось мне врагом. Я не был уверен, что вообще смогу снова ей заниматься, и, честно говоря, обсуждать эту проблему я тоже боялся. Но потом я написал обо всем в своем блоге, и получил столько поддержки, что… Скрывать здесь нечего: о таких вещах нужно разговаривать открыто, такие проблемы нужно решать. Только благодаря этому я снова смог приступить к творчеству... А какой был вопрос?

- Уже не важно, перейдем к следующему? Он тоже про альбом, про его название. У слова «Metanoia» есть несколько значений: это и «раскаяние», и «переоценка ценностей», и многое другое. Что «Metanoia» значит для тебя?

- Для меня это скорее психологический термин. Карл Юнг исследовал это явление с точки зрения… Психологического перерождения. Когда ты переступаешь через свое эго, ломаешь свой изначальный характер, и через страдания, депрессию и отчаяние приходишь к полному перерождению, как феникс из пепла – становишься более гибким, компромиссным человеком. Более сильным. Так что «Metanoia» для меня – это такая серьезная положительная перемена.

- То есть, вполне буквально значение?

- Да.

- На этом альбоме на первый план выходит вокал: голос играет главную роль, можно даже сказать, что музыка звучит как фон, оттеняет его. Как удается это передать на концертах?

- Я хотел, чтобы все песни на концерте звучали максимально в стиле нового альбома. Так что при живом исполнении новые песни, в общем-то, не отличаются от своих студийных версий. Что касается старых песен – я их немного переделал, они звучат больше в духе «Metanoia». Скажем, «Spit It Out», старая песня, теперь более электронная, переделанная – так она звучит интереснее, свежее. Актуальнее. Я в общем-то доволен этим и собираюсь продолжать в том же духе. И в вокальном плане старые песни я пою несколько иначе, голос ведь тоже изменился. Я добавил ему глубины, эмоций.

- А как ты относишься к своим старым песням, к тем, которые больше не поешь? Ты все еще чувствуешь с ними связь, они тебе нравятся?

- Мне нравится с ними играть, переделывать их – в этом вся прелесть электронной музыки, ты можешь менять песни, открывать их для себя заново. Это очень вдохновляет, и сами песни обретают более современный звук. Хотя на самом деле я не часто задумываюсь об этом. Я прожил все эти песни, эти эмоции, которые были со мной, и они так же естественно исчерпали себя. Я просто больше не отношусь к ним так серьезно. Так проще и безопаснее, в эмоциональном плане. С теми песнями все в порядке.

- Ты включаешься в процесс создания альбома на всех уровнях – в том числе работаешь над некоторыми визуализациями для концертов и музыки, верно? В оформлении последних релизов часто присутствует изображение человека с закрытыми глазами. В этом есть какой-то особый смысл?

- Честно говоря, нет. Это работы фотографа Лоранс Демэзан из Франции. Она делает много автопортретов, запечатляя себя в разных ситуациях. И мне очень нравятся ее работы, так что я спросил ее, можно ли использовать несколько снимков для промо альбома. Это решение было на каком-то подсознательном уровне, подсознательно эти фотографии сочетаются с моей музыкой, так что в итоге мы задействовали многие из ее работ. Я также создаю и свои визуализации и видеоряды: абстрактные, скорее размытый образ, чем четкое повествование. Мне кажется, так намного интереснее – чтобы люди сами додумывали свои истории, связанные с этими образами.

- И от абстракции – к конкретике. Красной нитью через все твои работы идет символ «Х». Также иксом на карте принято отмечать сокровище – что-то ценное. Чтобы отметил ты, своим особенным знаком?

- Хороший вопрос. На карте Земли я бы отметил… Крошечный домик в пустыне, в котором я работал над новым альбомом. Это в Калифорнии, в местности под названием Джошуа-Три. Это очень особенное и прекрасное место. Там очень тихо – атмосфера просто невероятна. Вот это место я бы и отметил.


Билеты в Москве 

Купить билет IAMX

Билеты в Санкт-Петербурге 

Купить билет IAMX

02 декабря 2015 г., Разместилa: Лина Борисова

Самые популярные

Билли Айлиш боялась Эминема

Юную певицу расспросили о любимых рэперах.


Читать дальше

Серж Пиццорно - о соло-проекте

Британский NME поговорил с идеологом Kasabian о планах; сольном творчестве, приглашенных музыкантах и о будущем группы.


Читать дальше

Джек Уайт стал доктором

Нет, не врачом. Музыкант получил почетную степень за вклад в искусство.


Читать дальше

Black Honey: на волне кайфа

Брайтонские рок-н-ролльщики Black Honey - это банда стильных мечтателей, они живут на небольшие средства, но зато своей DIY-мечтой. Узнайте о группе больше в этом интервью! 


Читать дальше

У Ноэла Галлахера есть для вас музыка

Старший брат Г. на днях представил новый сингл.


Читать дальше

Пит Доэрти вызвал Лиама на бой

Он пошутил, но было бы прикольно.


Читать дальше

Кетчуп от Ширана

Внимание, дурацкая новость! Обычно музыканты выпускают свое бухло, но Эд Ширан выбрал другое направление.


Читать дальше

Новый альбом Bat For Lashes

Пластинка выйдет 6 сентября.


Читать дальше

Killdren VS Гластонбери

Группу выгнали с Гласто. Всему виной их давно уже не новая злобная песня о тори.


Читать дальше