Святой Николай Пещерный

В последнее время то слева, то справа слышны голоса тоскующих по расхристанному доходяге, в полу-эпилептическом припадке оравшему “Выпускайте летучих мышей!" на залитых пивом сценах английских клубов...

 

«Мы встретились с тобою на танцах, где все плясали модный танец – «рейв»

  Мы встретились с тобою на танцах, я сказал: «Мне близок Ник Кейв»

  Ты сказала: «Это олдово», ты сказала: «Это не в кайф»

  Ты сказала: «Это не клево», и что это «старперский драйв»…»

Г.Сукачев, «Грязная песня»

  

 

Однажды поздней осенью 2004 года в тесный подвальчик "Союза" на Страстном бульваре набилась куча народу. Вообще-то кучей это назвать было трудно. В фойе мялось от силы человек 30, включая вашего покорного слугу. Давали Ника Кейва. Живого. Этого самого Кейва в двух шагах от нас водили за ручку, усаживали за столик, уговаривали не курить и долго объясняли ему что-то (вероятно, то, что по правилам организации автограф-сессии он должен подписывать только лицензионную продукцию). Для стороннего наблюдателя барьер, старательно возведенный секьюрити вокруг этого тощего, потрепанного, лысоватого 50-летнего мужика, мог показаться странным. Для нас же это было совершенно естественным, наоборот, нам не верилось, что великий музыкант, практически полубог, находится от нас в шаговой доступности. Признаться, я и сам до последнего думал, что это объявление об автограф-сессии, распространенное буквально за пару дней до того, - не более чем утка, и томноголосый сатир не приедет.

 

Можно было бы долго и в подробностях рассказывать, как меня чуть было не выпроводили оттуда под белы рученьки, так как я принес-таки на подпись мп3-диск (правда, купленный в том же "Союзе"); как Кейв, защитив меня, старательно вывел на нем крамольное “with love”; как мой друг, решивший сфотографироваться с кумиром, получил в результате наистраннейший кадр, в котором Ник делает рукой движение настолько неопределенное, что его можно было бы объявить неприличным. Однако, главное не это. Главным в данной истории стало новое для меня чувство, нет, не разочарования, а скорее более глубокого, более интимного понимания этого человека, выходящее за рамки его хрестоматийного буйноголового имиджа.

 

В последнее время то слева, то справа слышны голоса тоскующих по старому, расхристанному доходяге, в полу-эпилептическом припадке оравшему “Выпускайте летучих мышей!" на залитых пивом сценах английских клубов. Сейчас явно не хватает музыкантов такого масштаба, не поющих, а нервно выблевывающих слова не песен, а злобных считалочек: "Буду резать, буду бить, все равно тебе не жить!". И так практически великан (под два метра ростом), на возвышении сцены он смотрелся черным колоссом, нескладным монстром Франкенштейна с львиной гривой черных волос и крокодильим плотоядным оскалом. Что и говорить, в составе Birthday party Кейв был по-настоящему страшен.

 

Потом были The Bad Seeds: инфернальный немец Бликса Баргельд, делающий вид, что умеет извлекать из гитары что-то еще кроме нойзовых звуков; крепкий пьяница Мик Харви, с легкостью переквалифицировавшийся из барабанщиков в гитаристы; виртуоз стучания по тарелочкам и барабанчикам Джим Склавунос; скрипач и любитель пост-роковых эффектов Уоррен Эллис… Все они, будучи вполне самостоятельными музыкантами, под вороньим крылом Кейва выкаблучивали натуральный фиглярский цирк уродов. А посредине стоял он – в стоптанных ботинках и поношенном костюме, пьяный, злой, орущий что есть мочи: «Смерти не боюсь!» Монохромная икона стиля из «Крыльев над Берлином». Титан духа, опровергнувший своим существованием миф о том, что настоящие рок-герои уходят молодыми.

 

Таким же бескомпромиссным жестом сразил аудиторию и Кейв литературный. Единственный его роман "И узре ослица ангела Божья", наполненный дурными предзнаменованиями и грязными кровосмесительными намеками, по сию пору производит эффект «пощечины общественному вкусу», при этом пощечины удивительно поэтичной, тонкой, пощечины высокого стиля. Околостихотворные труды Ника, пляшущие вокруг его излюбленной темы – Библии, содержали не меньше яда, желчи, грязи и откровений.

 

Так прошло добрых полтора десятка лет, на протяжении которых сидевший на героине Ник извивался ужом, перемежал красивейшие баллады криками боли и потешался над смертью. Конечно, он не мог не постареть. Выстреливший в 1996 году "Murder Ballads" ознаменовал дуэтом с Кайли Миноуг конец чего-то интимного и начало чего-то вселенского, но одновременно более пустого, торгашеского, блестящего, ярмарочного. Материал новых песен резко замедлил темп, превращая Кейва чаще в крунера, чем в провокатора. Потихоньку начали отваливаться старые друзья. В том самом 2004 году Кейв приехал в столицу с урезанным составом The Bad Seeds, и почти все выступление просидел на сцене МХАТа за роялем. Он женился, наплодил детей и растерял добрую половину своей когда-то шикарной шевелюры. Пожалуй, только одна черта – фирменная худоба – осталась верна ему до самого конца.

 

Здесь я позволю себе поставить точку. Знатоки вправе спросить, почему я не упоминаю здесь о новом проекте Grinderman, в рамках которого наш герой впервые самостоятельно взялся за гитару и отмачивает теперь самый что ни на есть плохо отстроенный (ай-да умницы-саунд-продюсеры!) гаражный нойз. Но поставлю я ее именно здесь потому, что считаю позднего Кейва, мастера занудных саундтреков и отмытого добела кобеля венцом творения. Чтобы понять это, достаточно пару раз послушать поздний альбом “No More Shall We Part” и убедиться, что песни Кейва ничуть не потеряли в выразительности, но приобрели несвойственную хулиганам и уличным шутам глубину проповеди юродивого. Послушайте “Into My Arms” с альбома “The Boatman’s Call” и признайте, что более красивой баллады никто не написал со времен ленноновской Imagine. Послушайте “To Be by Your Side” из саундтрека к красивейшему документальному фильму "Птицы". Послушайте, наконец, дует с PJ HarveyHenry Lee”.

 

Зрелость Кейва подобна зрелости Владимира Маяковского, начинавшего с революционных маршей, а закончившего пронзительным «по родной стране пройду стороной, как проходит косой дождь». Именно таким вижу я Ника Кейва, непререкаемого черного романтика, вечного страдальца, распятого между яркой, извращенной любовью и всепоглощающей, безжалостной смертью. Идите на этот концерт и во все глаза смотрите на постаревшего, усатого, но все еще излучающего ТУ САМУЮ энергию франта в костюме и без галстука. Ибо он – один из очень немногих, кто может сделать все так, как в последний раз.

 

Когда: 16 июля – Москва, 17 июля – Спб.

Где: В Москве – клуб "Б1", в Питере – "Ленэкспо".

Почем: Москва – от 3000 р., Петербург – от 1500р.


Самые популярные

Years and Years в Петербурге

Рассказываем и показываем, как прошел концерт.


Читать дальше

Альбомы 2019

В общем-то, все, что мы будем слушать в этом году.  


Читать дальше

Кит Флинт: каким он был

Коллеги вспоминают фронтмена The Prodigy.


Читать дальше

Enter Shikari - против оскорблений

На одном из концертов Shikari в толпе оскорбили разогревающую их группу Palaye Royale.


Читать дальше

Концерт IAMX в Петербурге

Фотоотчет с последнего выступления Криса Корнера и ко в Северной столице. 


Читать дальше

Кевин Паркер из Tame Impala женился

Церемония была сверхсекретной.


Читать дальше

Концерт Jungle в Санкт-Петербурге

27 января в клубе Космонавт отгремел гиг Jungle. Как это было? Читайте и смотрите наш отчет!  


Читать дальше