Знакомьтесь: Dry The River

«До конца прошлого года я спал на матрасе в гостиной», – ухмыляется Питер Лиддл, всклокоченный фронтмен Dry The River. До недавнего времени все пять участников группы жили в крохотном доме с двумя спальнями в Стратфорде (Восточный Лондон). «Это как быть в учебном лагере в расплату за возможность быть в группе», – добавляет густо бородатый басист Скотт Миллер с большими блестящими глазами.

Полдень понедельника в пабе West End и 3/5 группы (Питер, Скотт и менее разговорчивый гитарист Мэттью Тейлор) вспоминают про нищебродские квартиры, развратные вечеринки в немецких складских помещениях и обалденные фестивальные выступления, все это своего рода символы истории группы на данный момент. Сыграв около 250 концертов за три безумных года существования, в марте они выпустили свой дебютный альбом «Shallow Bed».

Поворотный момент в истории группы произошел два года назад, когда Питер решил не поступать в аспирантуру медицинского факультета одного из престижных лондонских учебных заведений, а сконцентрироваться на группе. «Мой отец живет в Южной Африке, поэтому мне сошло с рук то, что какое-то время я ничего ему не рассказывал, – объясняет солист, говоря с мягким восточно-английский акцентом. – Я бы не сказал ему, пока мы не выпустили бы винил».

К счастью, сейчас Лиддл старший перешел в ранг фанатов группы, как и бесчисленное множество остальных, кто за последние два года побывал на впечатляюще-потрясающих лайвах. Но удалось ли группе воспроизвести бешеную энергию живых сетов в безмятежной студии продюсера Питера Кэтиса (The National, Interpol, Frightened Rabbit)?

«Нам безумно нравится скакать и кричать, и мы сильно увлеклись этим, а в студии Кэтис говорил: «Если вы с такой силой будете молотить по барабанам или гитарам во время игры – это будет звучать дерьмово», – признается Питер.

«Он советовал: «Вместо того чтобы записывать 10 гитар, будет лучше, если вы немного очистите трек от лишнего шума, тогда мы сможем наполнить звучание более интересными штуками».

Таким образом, благодаря мудрым наставлениям продюсера, звучание «Shallow Bed» украсилось брасс-секциями и винтажными синтезаторами, но сохранило смелую жесткость – фирменную черту группы, считающей, что на ее развитие оказали влияние панк и пост-рок. Скотт и барабанщик Джонни выросли в Кемберли, зеленом пригороде, где создавались группы вроде Reuben и Hundred Reasons, в то время как подростком Питер был движущей силой невероятного пост-панк движения в Ньюбери.

«Людям нравится все масштабное  и немного сумасшедшее, – ухмыляется Питер. – Так что мы надеемся, что потихоньку переделаем фолк-фанов в фанатов пост-рока…»